Позвоните юристу:

Статья 404 ГПК РФ. Договорная подсудность дел с участием иностранных лиц

(ст. 404 ГПК РФ с комментариями и судебная практика)


1. По делу с участием иностранного лица стороны вправе договориться об изменении подсудности дела (пророгационное соглашение) до принятия его судом к своему производству.

2. Подсудность дел с участием иностранных лиц, установленная статьями 26, 27, 30 и 403 настоящего Кодекса, не может быть изменена по соглашению сторон.


Комментарии статьи 404 ГПК РФ в действующей редакции

статья 404 ГПК РФПравила ст. 404 ГПК РФ в действующей редакции не обладают качеством существенной законодательной новизны. Допустимость договорной подсудности по делам, где участником выступал иностранный субъект, однозначно вытекала из синхронного толкования ранее действовавшего ГПК. Тем не менее помещение ст. 404 добавило в российское процессуальное законодательство элемент логической стройности и современного облика.

И еще одно предварительное замечание. Нормы гл. 44 ГПК РФ предназначены регулировать только подсудность дел судам в России. Из этого следует исходить и при комментировании ст. 404 Кодекса. Иначе говоря, внимание надлежит сосредоточить на прямо указанных в статье пророгационных соглашениях между сторонами конфликта, перемещающих гражданские дела из судов зарубежных в российские, а не наоборот. Исследование соглашений пророгационных и дерогационных в широком масштабе как процессуальных проблем есть часть предмета науки МЧП, и место для такого рода материалов в монографиях, теоретических статьях, учебной литературе и т.п. В комментариях к настоящей статье Кодекса обращение к положениям внутреннего иностранного процессуального законодательства по вопросам договорной подсудности имеет место, но лишь постольку, поскольку оно необходимо для понимания и применения российскими судами ст. 404 ГПК РФ.

В правовом и социальном аспектах перенесение рассмотрения гражданского дела из вполне компетентного зарубежного суда в суд на территории России по достаточно очевидным мотивам обычно удобен и материально выгоден (более низкие расходы) российскому участнику спора. Непосредственно ч. 1 ст. 404 ГПК РФ никаких прямых преград соглашениям такого рода не предусматривает, на этом этапе скоординированная автономная воля субъектов правоотношений выглядит абсолютно свободной и легко реализуемой.

Но все не так просто. Препятствия и сложности скрыты в положениях различных нормативных актов, несмотря на признание в принципе международной договорной подсудности законодательством и практикой многих государств. Этого не могут не учитывать наши суды, когда им приходится сталкиваться с пророгационными соглашениями.

Возникают прежде всего вопросы о соблюдении формы и содержания таких соглашений. Поскольку исковые материалы предстоит принимать российскому суду, ответы на эти вопросы должны соответствовать нормам нашего национального права.

При оценке и проверке правильности внешнего оформления пророгационного соглашения надлежит исходить из того, что по своей юридической природе это договор процессуального характера, который должен быть совершен в письменном виде. Вполне допустимо и даже желательно включение условия о компетентном форуме разрешения потенциально возможного в будущем спора в качестве отдельного пункта общего контракта, фиксирующего материально-правовые взаимоотношения контрагентов. Такой пункт о подсудности не затрагивает других вопросов, в том числе не влияет на выбор национального права, подлежащего применению при разрешении конфликта по существу.

Однако вполне допустимо и имеет место на практике оформление соглашения о передаче дела на рассмотрение российскому суду подписанным сторонами отдельным документом, составленным до или после возникновения разногласий между субъектами правоотношения с участием иностранного лица. Равноценными по юридической силе считаются также документы относительно определения места судебного разбирательства спора, которыми заинтересованные субъекты обменялись посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документы исходят от надлежащих сторон (п. 2 ст. 434 ГК РФ).

В тексте пророгационного соглашения, помимо информации обычного характера (наименование и юридический статус сторон, их место жительства или место нахождения, телефоны, факсы и т.д.), должны быть четко обозначены два момента. Первый касается раскрытия фактической и правовой характеристики конкретного дела. Это позволяет определить допустимость распространения на него режима договорной подсудности согласно положениям законодательства России о гражданском судопроизводстве. Другой юридически значимый момент — точное обозначение того конкретного российского суда, которому заинтересованные лица, в том числе иностранные, согласованно доверяют разрешение возникшего конфликта. Общего указания на изъятие дела из сферы иностранной юрисдикции с передачей его российским органам правосудия недостаточно для начала процесса. Кроме того, в пророгационном соглашении или в исковых материалах следует обязательно указать, что ни в каком зарубежном суде процесс по тождественному иску не возник или не продолжается (ст. 32 и ч. 2 ст. 404 ГПК РФ). Несоблюдение указанных предписаний в направленных какому-либо российскому суду материалах препятствует началу производства.

На практике не исключены случаи, когда обозначенные предписания не будут выполнены вообще, выполнены неполно или с недостаточной точностью. В обычных процессах, не осложненных иностранным элементом, возможны разные варианты исправления упущений с учетом их особенностей: возвращение искового заявления, оставление его без движения либо рассмотрения и даже направление дела в надлежащий российский суд (ст. ст. 135, 136, 222, п. 3 ч. 2 ст. 33 ГПК РФ). После исправления указанных судом на основе закона ошибок производство по делу может быть продолжено или возобновлено.

Аналогичны последствия и в случаях, когда российский суд получил дело на основании заключенного сторонами пророгационного соглашения. Это вытекает из предписаний ст. 402 ГПК РФ о предоставлении всем иностранным лицам национального режима в сфере гражданского процесса. Но есть и некоторые особенности, обусловленные спецификой содержания норм разд. V ГПК РФ.

Например, российский суд не может реализовать свое полномочие о направлении принятого к рассмотрению спора, если обнаружится его неподсудность непосредственно компетентному суду иностранного государства. В подобной ситуации единственный приемлемый вариант — прекращение производства.

И еще один имеющий практическое значение вопрос. Ранее в настоящем комментарии пророгационное соглашение было юридически квалифицировано как договор процессуального содержания. Означает ли такая квалификация допустимость проверки судом правильности и действительности такого соглашения на основе довольно многочисленных и разнородных критериев. Из общего смысла и назначения института недействительности сделок вытекает утвердительный вывод, а при отрицательном результате проверки — отказ в принятии к рассмотрению или прекращение производства по делу, полученному с использованием конструкции пророгационных соглашений.

Дополнительный комментарий к ст. 404 ГПК РФ

Недопустимость изменения места рассмотрения конкретным российским судом ряда гражданских дел вследствие соглашения сторон правового конфликта предусмотрена нормами ст. 32 и ч. 2 ст. 404 ГПК РФ. Эти императивного характера правила действуют независимо от персонального состава юридически заинтересованных субъектов применительно к делам, указанным в ст. 26 (компетенция судов на уровне субъектов Федерации), ст. 27 (компетенция Верховного Суда РФ), ст. 30 (исключительная подсудность), а для споров, где выступают иностранные граждане или организации, еще добавлена ст. 403 (исключительная подсудность с участием иностранных лиц) ГПК РФ 2002 г.

Правда, нет формального запрещения контрагентам заключать соглашения о перенесении рассмотрения перечисленных в упомянутых статьях Кодекса дел в какой-либо зарубежный суд. Но если этот суд, не зная или игнорируя российское национальное право, вынесет решение по существу конфликта, то такое решение не приобретет на территории России никакой юридической силы (п. 3 ч. 1 ст. 412 ГПК РФ). Однако затруднительно ввиду большого разнообразия иностранных процессуальных систем быть абсолютно уверенным в том, что оно будет равным образом ничтожным в любой третьей стране.

Статьи, перечисленные в ч. 2 ст. 404 Кодекса, намечают круг дел, подлежащих разрешению только российскими судами. Но в этом перечне нет ссылки на ст. 23 ГПК РФ, снабженную заголовком «Гражданские дела, подсудные мировому судье». К их числу отнесены дела по спорам, которые в связи со значительным экономическим расслоением нашего населения могут оказаться крайне сложными по содержанию и крупными по размерам взаимных материальных претензий например, дела о разделе между супругами совместно нажитого имущества без ограничения цены иска или определении порядка пользования имуществом независимо от его состава и места нахождения.

Естественно, возникает вопрос о том, могут ли иностранный истец и российский ответчик (или наоборот) заключить не противоречащее законодательству РФ соглашение, именуемое по терминологии МЧП дерогационным, об изъятии такого уровня дела из компетенции мирового судьи и передать его на рассмотрение избранному или зарубежному суду с учетом его компетенции. Грамматическое и смысловое толкование норм ГПК РФ позволяет обосновывать и защищать возможность положительного ответа на поставленный вопрос.

Комментирование разновидностей подсудности было ограничено рамками национального российского законодательства, регулирующего границы полномочий судов по рассмотрению дел цивилистического содержания, осложненных наличием каких-либо иностранных элементов. При этом принимались во внимание известные мировой юриспруденции критерии, с учетом и под влиянием которых происходит определение компетенции органов правосудия разных стран, т.е. формируется система международной подсудности (гражданство, место пребывания сторон, нахождения спорного имущества, причинения вреда и т.п.).

Эффективным инструментом унификации или сближения национальных правил, регулирующих вопросы подсудности гражданских дел, устранение и смягчение противоречий между ними, формирование стабильного порядка взаимосвязей органов правосудия различных государств, являются международные многосторонние конвенции или соглашения и двусторонние договоры, содержащие согласованные подходы к разрешению указанных проблем.

Естественным и, более того, обязательным продолжением комментариев к статьям ГПК РФ должно быть раскрытие возможных корректировок границ компетенции российских судов по делам с иностранным элементом, вытекающих из тех международных актов с участием РФ, где есть процессуальные положения соответствующего содержания. Они присутствуют в немалом количестве таких актов, но главным образом в тех, которые традиционно называют конвенциями или договорами о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам, хотя это не всегда точно, когда речь идет о конкретных актах. Так, договор РФ с КНР назван договором о правовой помощи по гражданским делам, а в ч. 3 ст. 1 разъяснено, что термин «гражданские дела» включает также дела торговые, брачно-семейные и трудовые.

Минская конвенция и договорная подсудность

Более глубокий, сравнительно-правовой анализ нормативных актов позволяет заключить, что решающее влияние на содержание норм гл. 44 ГПК РФ оказала Минская конвенция 1993 г. Государства СНГ свободно выразили свою волю, согласовали позиции по ряду юридических вопросов нескольких отраслей права, закрепив их обязательными нормами международного акта.

Правила о компетенции судебных органов Договаривающихся Сторон распределены по статьям раздела II Минской конвенции 1993 г., именуемого «Правовые отношения по гражданским и семейным делам». Сопоставление этих правил с однопорядковыми нормами нового Кодекса РФ обнаруживает немало сходных, вплоть до тождества, моментов, относящихся к комментируемому институту. Сходство охватывает разновидности подсудности по делам общегражданским, семейным, наследственным, особого производства. Нет необходимости дословно и механически воспроизводить одинаковые по смыслу положения, касающиеся дел с иностранным элементом, из упомянутых документов. Любому юристу достаточно внимательно прочитать воспроизводимые во многих изданиях оригиналы. Однако некоторые замечания желательны и могут быть полезны.

По количеству, объему, содержанию норм о подсудности в ГПК РФ больше, чем в Минской конвенции 1993 г. Но это не означает, что в гражданских делах с иностранным элементом, где процессуальными противниками оказываются субъекты из Российской Федерации и из другой Договаривающейся Стороны (например, Грузии, Армении), подлежат применению только предписания указанной Конвенции. Такой вопрос в доктрине международного права существует как общая проблема, в определенных случаях он может решаться положительно. Но в анализируемой ситуации ответ должен быть отрицательным.

Убедительные подтверждающие аргументы (правда, из области материальных правоотношений) содержит Постановление Верховного Суда РФ по одному делу. Российский гражданин, не вылетевший на родину из зарубежного аэропорта из-за внезапной отмены рейса, предъявил к авиакомпании иск о возмещении имущественного ущерба и компенсации морального вреда. Последнее требование нижестоящим судом было отклонено, в том числе по мотиву, что подобные компенсации не предусмотрены Варшавской конвенцией для унификации некоторых правил, касающихся международных воздушных перевозок, от 12 октября 1929 г. Отменяя решение об отказе в данном требовании, Верховный Суд РФ констатировал: «Варшавская конвенция устанавливает лишь некоторые правила и не регулирует все без исключения отношения между перевозчиком и потребителем транспортных услуг, в том числе в части возможности компенсации морального вреда. Закон Российской Федерации «О защите прав потребителей»… в этой части не противоречит нормам международного права, а дополняет их, устанавливая меры дополнительной правовой защиты интересов пассажиров».

Сопоставление положений о надлежащей судебной компетенции, закрепленных гл. 44 ГПК РФ и Минской конвенцией 1993 г., свидетельствует, что международный акт в отдельных случаях расширяет возможности предъявления российскими субъектами исков к своим зарубежным партнерам именно в судах России. Так, пп. «а» п. 2 ст. 20 Минской конвенции 1993 г. предусматривает право судов Договаривающейся Стороны (естественно, и России) принимать к производству дела также в случаях, когда на их территории «осуществляется торговля, промышленная или иная хозяйственная деятельность предприятия (филиала) ответчика». Никак не очерченные рамки деятельности, ее относительные или абсолютные объемы вызывают по меньшей мере искреннее недоумение. Механическое использование в жизни нескольких слов цитированной статьи создает внешне юридически доброкачественный мотив для обоснования правомочия российского субъекта предъявить в районном суде г. Москвы любой иск к крупной белорусской фирме, направившей на столичный базар автофургон для розничной продажи картошки. Очевидно, толковать приведенную новеллу надлежит все же в том смысле, что она определяет подсудность дел, связанных со значительной экономической активностью ответчика в пределах государства.

Минская конвенция 1993 г., учитывая специфические обстоятельства реальной жизни, вносит коррективы и уточнения, касающиеся международной подсудности дел о признании граждан ограниченно дееспособными или недееспособными (ст. 24), объявлении безвестно отсутствующими и умершими (ст. 25), расторжении брака (ст. 29), установлении опеки и попечительства (ст. 35) и некоторых других.

В настоящем комментарии относительно много места отведено Минской конвенции 1993 г. прежде всего по двум причинам: с одной стороны, она есть результат обобщения накопленного ранее опыта при заключении двусторонних соглашений о правовой помощи, с другой — служит своего рода ориентиром и эталоном для новых подобного типа международных договоров РФ. Можно констатировать, что и давние, и более поздние по времени принятия акты довольно идентичны по расположению нормативных материалов и набору регулируемых проблем. Но содержание регулирования нередко индивидуально, хотя сходных положений тоже немало.

Поэтому, если суд РФ рассматривает споры или вопросы, включающие какие-либо иностранные элементы, касающиеся российских и иностранных лиц, ему обязательно, если это в конкретных случаях необходимо, учитывать предписания международных договоров о правовой помощи между Россией и соответствующим государством (даже из СНГ), не ограничиваясь нормами Минской конвенции 1993 г. Конвенция предупреждает, что она «не затрагивает положений других международных договоров, участниками которых являются Договаривающиеся Стороны» (ст. 82). Следует обратить внимание на два момента.

Во-первых, правила Минской конвенции 1993 г. и двусторонних договоров РФ имеют большую юридическую силу по сравнению с нормами национального российского законодательства. Но это не относится к нормам, регулирующим вопросы исключительной подсудности, закрепленные ст. 403 ГПК РФ.

Во-вторых, наибольшее количество специфических особенностей содержат статьи двусторонних договоров о правовой помощи, фиксирующие распределение компетенции между российскими органами правосудия и судами другой Договаривающейся стороны по делам семейным, наследственным и особого производства. Примерами могут послужить ст. ст. 23 — 28 Договора с Исламской Республикой Иран; ст. ст. 23 — 25, 34 — 37 Договора с Эстонской Республикой; ст. ст. 25, 33, 34 Договора с Республикой Албания; ст. ст. 20, 21, 23, 30 Договора с Республикой Польша. Такие статьи переполнены подробностями и условиями, кратко изложить которые невозможно, на практике к ним следует обращаться при необходимости определения компетентного суда по конкретному делу.

Напротив, в двусторонних договорах о правовой помощи и правовых отношениях с участием РФ проблемы международной судебной компетенции применительно к наиболее распространенным общегражданским спорам регламентированы обычно кратко, одной — двумя статьями, за некоторыми исключениями.

Судебная практика  по ст. 404 ГПК

Определение Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда РФ N 5-КГ16-31

Обстоятельства: Определением производство по делу об обязании допустить к работе, предоставить пропуск для прохода на рабочее место, взыскании заработной платы, компенсации за задержку выплат заработной платы, компенсации морального вреда прекращено на основании абз. 2 ст. 220 ГПК РФ в связи с тем, что дело не подлежит рассмотрению и разрешению в суде в порядке гражданского судопроизводства по основаниям, предусмотренным п. 1 ч. 1 ст. 134 ГПК РФ.

Решение: Определение отменено. Дело направлено в суд для рассмотрения по существу, так как исковые требования вытекают из трудового договора и предъявлены в суд по месту нахождения филиала иностранной компании, данный суд в силу ч. 2 ст. 402 ГПК РФ вправе рассматривать такое дело с участием иностранных лиц.

Прекращая производство по делу  о возложении обязанности допустить к работе, предоставить пропуск для прохода на рабочее место, взыскании заработной платы, компенсации за задержку выплаты заработной платы, компенсации морального вреда, суд первой инстанции сослался на положения абзаца второго статьи 220 ГПК РФ и указал, что возникший спор не подсуден суду Российской Федерации, поскольку между сторонами, являющимися иностранными лицами, существует соглашение об изменении подсудности дела (пророгационное соглашение), которым не предусмотрено разрешение спора судом Российской Федерации, что соответствует положениям статьи 404 ГПК РФ и не противоречит действующему законодательству Российской Федерации, в том числе ГПК РФ и Трудовому кодексу Российской Федерации.

Задать вопрос юристу